МУЗZAПЛЫВ - Харьков на Незабаром

ИЛИ: Сумасбродно-восторженные рассуждения о 4х днях счастья в середине весны, а также о том, что хватит уже разделять воспринимаемое на музыку, слова, мысли, образы... и если что-то внутри «сиристит и произрастает», и требует ответа, то ответом будет все - музыка, книги, сны, форма домов и полет птиц.

Все не зря и неспроста… Ценнейший совет друга посмотреть на «Ютъюб» live Джона Колтрейна «My favorite things», некогда отложенная «до востребования» «Игра в классики» Кортасара, неделю назад вдруг захватившая все мое свободное существование, и, уверена, 2й международный джазовый фестиваль Zajazz Fest Kharkiv тоже обрел свой цифровой код в начертанной мелом таблице.

Такое стечение обстоятельств, наивная любовь к джазу и уже закончившийся глоток коктебельского, с привкусом осени, воздуха умело снарядили меня к 72х-часовому ZАплыву по JAZZ фестивалю.

В фильме Бертрана Тавернье «Around Midnight» (Вокруг Полуночи) есть живописная сцена: гениальный, но сильно пьющий джазовый саксофонист после концерта заходит в парижское кафе… Поклонники и друзья уговаривают его хоть в этот раз воздержаться от алкоголя.… В это время один из посетителей выпивает залпом какой-то коктейль и тут же падает на пол без чувств. Джаз-мен с горящими глазами подскакивает к стойке и говорит: «Бармен, быстро налей мне того же самого!»…

После 3-х дней практически без сна и в состоянии беспрерывной музыкальной интоксикации хочется почему-то не расслабиться, отдохнуть и привести организм в норму, а вернуться во «вчера», и снова впитывать яды и энергетику этого действа.

«Лучше всего: без какого-либо начала плясать от печки. Никакой хронологии, карточная колода так перетасована, что и сам черт не разберет. Если вспомню даты, я их поставлю. Или - не поставлю. И укажу место написания. Или – не укажу. В любом случае вы тоже будете решать, как вам поступить. Жизнь: указательный палец вниз, автостопом, hitchhiking: повезет или не повезет».

Хулио Кортасар.

Вспышки фотоаппарата на ZAJAZZ FEST KHARKIV

♪ Одиночество импровизатора. При сочетании «джазовый пианист» в памяти всплывают разные образы. Дюка Эллингтона или Каунта Бэйзи, обычно представляешь во главе их знаменитых оркестров. Оскар Питерсон или Ахмад Джамал не отделимы от своих знаменитых трио. Одинокая фигура, склонившаяся над клавиатурой рояля, один на один с инструментом и один на один с залом – именно таким поединком открывался каждый день фестиваля. Надо сказать, что и существительное «пианист», и даже прилагательное «джазовый» не способны в полной мере вместить широту творческих интересов таких разных, но одинаково прекрасных музыкантов Сергея Давыдова, Джона Волфа Бреннана и Марсьяля Соляля.

Сергей Давыдов, соло рояль (Украина)
Уже ставший родным сердцу, но не перестающий восхищать.

John Wolf Brennan, solo piano (irland/switzerland)
«Завораживающее, космическое звучание рояля»… «Препарированная» музыка» – авторитетное дополнение одного сведущего человека.
(Звукоизвлечение с использованием нехарактерных для инструмента приспособлений – шурупчиков, винтиков и т.д. Прим. автора)

Martial Solal, solo piano (france)
Умная, тонкая музыка, никаких излишних рассуждений над джазовыми стандартами... Кажется, что «Ночь в Тунисе» уже наступила и только легкое дуновение ветра...

♫ Друзья и единомышленники Acoustic quartet. Молодость, озорство и мудрость в одном флаконе. «Барабанов» на балалайке, «Пианинов» на… хм. Я вас люблю!

♪ 7 больше 30.… Под сложно музыку, далеко не всем понятную и постижимую пляшет белобрысый мальчуган в зеленом свитере лет семи… Слова «джаз», «передний фронт», «Кобо Абэ» все равно, что «веснушки», «лягушка» или «шнурок». Но эта музыка его трогает, и он тянется к ней своей уже далеко не мальчуковой душой…

♫ Разговор с контрабасом. Господин Марк Токар, я так и не решилась подойти и познакомиться с Вами, хотя вы стали моим кумиром после прошлого феста. Но я, все же, задам Вам один вопрос… «Как зовут ваш инструмент?» Мне даже в какой-то момент показалось, что у контрабаса появилась грудь и бархатистый женский голос. Ну и строптивая же она! Вы с ней то спорили, то просили о чем-то, то, вдруг взяв за руку, просто молча разговаривали по душам…

♫ Рон Картер. Достоинство, ничего «вне», и ничего «кроме». Он поет своим контрабасом. Человек без маски, музыкант, чье искреннее стремление быть лишь посредником между джазом и слушателями восхищает.

♪ Во время антракта. Бесконечное множество персонажей, сухое красное (это чтоб мама не волновалась, а так – виски и лед), обмен эмоциями и непрекращающиеся споры о предпочтениях и симпатиях. Один 45минутный товарищ, интеллигент-нигилист утверждал, что «джаз мертв». Вчера я с ним бы не согласилась, вернее, безо всяких «бы» я возмущено доказывала, что это абсурд. Но,… увы, он таки был прав. И речь не о том, что джаз никто не играет (интересная мысль во время джазового фестиваля). И не о том даже, что не появляется интересных, экстраординарных записей, составов, не бывает выдающихся выступлений, — бывают. Но джаз потерял то сознание себя, тот идентификатор, ощущение задачи, которая творцам джаза в периоды его юности и акме предстояла и которую требовалось выполнять, словно брать некую высоту, — то, обо что разбились судьбы многих и многих великолепных джазистов, и что десятилетиями служило мощнейшим, главным импульсом саморазвития джаза. Никто и никогда не будет слушать нынешних джазовых исполнителей так, как слушала пластинки Луиса Армстронга и Бесси Смит девятилетняя девочка, голодная до того, что едва имела силы выйти из дома, — будущая великая певица Билли Холидей. И все же обязателен еще некий род веры: что всегда есть еще что-то, ускользающее, в полной мере недостижимое, преследовать которое (привет, Кортасар!) — единственный путь к человеческому бытию.

«Что касается прогресса в искусстве, то это – архипопулярная чушь, - сказал Этьен. – Однако в джазе, как и в любом другом искусстве, полно шантажистов. Одно дело музыка, которая может передать эмоцию, и совсем другое – эмоция, которая норовит сойти за музыку. Выразить отцовскую скорбь через фа-диез то же самое, что писать сарказм желто-фиолетово-черными мазками. Нет, дружок, искусство начинается до или за пределами этого, но только не этим…. Рональд, пожав плечами, поставил «Warung’s Pennsylvanians»; сквозь ужасное шипение и треск пробилась тема, которая так очаровала Оливейру, сперва на трубе, а потом – на рояле, все – в ужасной записи, сделанной на старом фонографе, в исполнении простенького оркестрика еще доджазовых времен, но, в конце концов, разве не из таких вот стареньких пластинок, не из show boats, не из представлений в Сторивилле и родилась единственная универсальная музыка века, та, что сближает людей и больше и лучше, чем эсперанто, ЮНЕСКО, или авиалинии, музыка, достаточно простая, чтобы стать универсальной, и достаточно хорошая, чтобы иметь собственную историю…музыка, допускающая любое воображение и вкусы, афоническую серию-78 с Фреди Кеппардом или Банком Джонсоном, реакционную исключительность диксиленда, академическую выучку Бикса Бейдербейка, прыжок в великую авантюру Телониуса Монка, Хорэса Силвера или Теда Джонсона, вычурность Эррола Гарнера или Арта Тэйтума…».

Простите за нахальство, такие цитаты мог себе позволить только Достоевский, но я готова перепечатать каждое слово и выучить наизусть главу 17 «Игры в классики» и спеть Оду Благодарности!

Я мало что понимаю в музыке и философии. Но все, что есть – это компас «это мое». Это «да», а это «не да». Это не «да» остановки, это «да» пути.

З.Ы. Для друзей - классный рассказ Марины Москвиной «Моя собака любит джаз».