13 мая на экспериментальной сцене театра им. Шевченко состоялась очередная презентация сборника «Готелi Харькова» - подборки молодой харьковской литературы, сделанной Сергеем Жаданом. До того как провалиться в подробности, скажу пару слов о месте проведения сего мероприятия. Экспериментальная сцена, чтобы понимали это те, кто там не был, это все-таки театральное пространство. Деревянный пол, наверное, еще советского происхождения, деревянный табуретки в вольном расположении перед сценой, железные конструкции с софитами и фонарями вверху – как глаза спящего театрального божества. Необязательность и демократичность во всем. На сцене появляется не сказать шоу-мэн, но поэт, который время от времени выполняет функции шоу-мэна – Сергей Жадан. Читает два новых стиха и представляет молодых харьковских писателей. Я беру блокнот и пишу первые ассоциация, что приходят в голову. В общем, эта статья, не столько отчет с презентации, а что-то вроде ассоциативно-ритмических портретов выступающих. Итак, начнем-с.
Анастасия Афанасьева
Она – это он. А он шагает широкими шагами по словам, чеканит ритм, притопывает на сильную долю. Или стоит на трех ветрах, волосы развиваются, солнце прямо в глаза - щуриться. Так она предположительно представляет его, то есть себя. Ему бы петь, наверное, получилось бы, но он зовется поэтом. Предположительно, слово «поэтесса» - для нее обидно.
Лала Багирова
Она представляет себя принцессой (или принцесской), она играет эту роль старательно и малость неуклюже. Плетет стих, но после третьей петли рукоделие распускается само по себе. Она стекает голосом по микрофону и оказывается лужицей у стойки. Ах! Она закрывает глаза и представляет, что ее услышит принц. Она не пишет стихи – она таким образом зовет его. Все ее рифмы – отголоски его имени.
Олег Коцарев
Вот он скалолаз, цепляется за выступы каменные, вверх-вверх-вверх ползет. Набегают строчки одна на другую. Вот залез он на гору, встал прямо, руки раскинул и орет во все горло: я в тебе закохаюсь. Мило. Тут-то мы замечаем, что из-за пазухи его торчи злоба дня. Он хватает ее и давай ее размахивать да хохотать. А потом вприсядку пошел и с горы покатился, продолжая хохотать.
Ростислав Мельников
Он машинист паровоза. Он бросает слова в топку и кричит: ту-у-у-у! Паровоз набирает скорость, несется по крышам города, грохочет, машинист машет руками, разгоняет ворон и воздух, конечный пункт нам неизвестен. Или, например, другая картина – вот он сидит в своей комнате, на стене ковер. Он словно ребенок складывает стихи как пластмассовые фигурки из киндерсюрпризов в специальную коробочку с надписью «от нас».
Анна Минакова
Она деревенская речка. Слова как листья падают в воду, река несет их, огибая камни. Она представляет, что жизнь ее – это поле. Цветы полевые путаются в волосах. Быть может, в 10 классе она была влюблена в Есенина – но это только догадки. Строфы гнуться как ветви, некоторые ломаются. Если не заснуть от этих плавных звуков – то возможность впасть в нирвану становиться ближе.
Валерия Осипова
Ох и девка – хочется сказать нам, но мы промолчим. Наверное, она хочет, чтобы ее называли: «рыжая бестия». Возможно, она не против того, чтобы сравнивали ее с Ирэной Карпой. Скорее всего, она хочет быть в телевизоре и на обложках глянцевых журналов. В общем-то, она особые ассоциации не вызывает. Поэтому и сказать нам больше нечего.
Юля Тараненко
О! Она театральная дама. Стоит гордо, обернутая в театральный занавес, тень отбрасывает. Частицы пыли пляшут в луче софита. Слова как ткани костюмов шуршат. Он стоит в зале и смотрит на сцену. А там по пустой сцене бродит грустный Жадан и произносит на растяжку: «Международные курсы валют и прочее…». Она внимает.
Сашко Ушкалов
Ах, он весельчак. Галстук одел и хоть прыгай. Да он – мяч. Прыгает по асфальтовым рифам города, хватает налету слова, пружинит. Ему легко и от этого легко вокруг. Наверное, в его наушниках играет ска. Ему бы тексты писать для веселых панк-групп. Чтоб со стебом, со смыслом и весело.
Катрина Хаддад
Она фонарь или просто на тонком стебле светящийся шар, который раскачивается из стороны в сторону роняя слова. О стекло фонаря бьются насекомые смысла и, обгорев, падают мертвыми. Катина вторая она - обнаженная девушка, что вышла на улицу в ночь. Немного пошатываясь, она бредет по аллее и шепчет сама себе: «Ах, эта ночь… ах, эта ночь». И глаза закрывает томно.
